Леди относились к людям бережно, защищали, не убивали. Ночные рыцари не заморачивались такими мелочами, как сохранение жизни смертным. © Флора Даханавар

Прогуливающиеся по улицам под мягким снегом, люди наслаждались субботним вечером, "сказочной" погодой, "красивым" снегопадом, "долгожданными" праздниками © Дарэл

Никто не услышал, как Миклош Бальза обронил, словно случайную фразу... - Называть Хранью сукой могу только я. © Миклош Бальза

Одни из первых уроков для юного птенца абсолютно в любом клане посвящены правилам взаимодействия и характеристикам остальных семей. © София Кадаверциан

Ему хотелось стать сильнее, чтобы в клане его уважали, чтобы даже Амир был вынужден с ним считаться. Чтобы его ценили и боялись потерять. © Натан Янг

Кендру колотило, но не от холода. А ещё эти люди, подвернувшиеся ей под руку, не смогли загасить злость, только разожгли ещё больше. © Кендра Кадаверциан

Китаянке хотелось бы потешить взор Нахттотера кровью и муками. Ужасом, отчаяньем, страхом близкой смерти. Но что поделать. © Хо Лин Тхорнисх



Дона
Рамон
Валентин
Амир

Киндрэт: дети ночи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Киндрэт: дети ночи » Настоящее » 16.12.2017 Психология конфликта


16.12.2017 Психология конфликта

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Дата и время, погода: 16 декабря, снегопад.
Участники: Kendra Kadavertsian, Darel
Место: центр города, Москва.
Краткое описание: Кендра злится на свою наставницу, считая проведенное испытание вступления в клан личной местью Софии. Не желая появляться дома, она отправляется на прогулку по ночному городу, и неприятности не заставляют себя ждать. К счастью, неподалеку от девушки оказывается бывший телепат Даханавар.

Отредактировано Darel (2017-12-12 22:16:59)

2

Москва - город контрастов. Похоже на начало сочинения какого нибудь школьника?
Кендра ощущала себя примерно так же, словно из своей реальной жизни попала на страницы ученика средней школы, да ещё и двоечника - слишком много резких перепадов в её жизни, словно пишущий это самое сочинение не особо заботится о плавности повествования, предпочитая галопом переходить от одного к другому. Но с чем она сейчас точно согласна - контраста в Москве не занимать. Вот подсвеченная по краям витрина с идеально ровной надписью на стекле о том, что скоро грядут новогодние скидки. Чистое стекло, лишь немного снежинок на него осели, чтобы вскоре растаять. И тут же под витриной на улице свежая куча мусора из жестяных банок, ошмётков почерневшей с осени листвы и обрывки этикеток. Или панорамное окно одного из ночных кафе с видом на реку, на подушках возле которого сидит девушка в бежевом свитере и кофейного цвета кожей. Но сделать два шага немного дальше окна и можно увидеть, под уличным фонарём расположились одетые не по сезону в спортивную одежду люди, через слово-два сплёвывая на землю кожуру от семечек или застоявшуюся в горле мокроту. Как раз мимо таких и проходила Кендра, когда услышала характерный хрип и звук плевка. Девушка поморщилась - даже вакуумные наушники и звучащие в нём хриплый голос на надрыв вперемешку с инструментами не спасали от звуков окружающего мира. Теперь не спасали.
Москва - город контрастов и, к своему сожалению, от этого Кендра не могла никуда деться. Обратная сторона ночной столицы настолько не вписывалась в привычную жизнь людей, что девушка, пребывая то в одном, то другом, иногда мысленно спрашивала себя - насколько реально то или другое?
Ладно, снежок, пролетевший в сантиметре от её уха и заодно оборвав поток рефлексии, вполне себе реален. Пришлось поднять взгляд от присыпанной снегом дороги, чтобы увидеть виновников происходящего. Кендра даже слегка усмехнулась, настолько прозаичной оказалась увиденная картина - трое детей младшего школьного возраста, на вид едва ли хоть кому-то из них исполнилось десять лет. Или даже восемь. Дети славянской внешности выбивались из представления Кендры о том, какие должны быть в возрасте до двенадцати. На её памяти даже такой зимы не было - в краях, где она жила, снегопады обычно намного скромнее, лишь изредка превышая суточные нормы осадков. Потому закутанных в свитера, куртки и шарфы по самые глаза детей Кендра определила в возрастную категорию от семи до десяти лет. А почти рядом с ними стояли четыре женщины, одетые более легко, но все, словно сговорившись, то и дело бросали взгляды на детей. Мамаши. Нет, не мамы, а мамаши.
Детская рука с зажатым в ней снежком была готова выпустить его в цель. Явно не в Кендру, хмуро смотрящую на мелкого почти в упор, а на такого же, как и он сам, только стоявшего немного позади Кендры. Но он явно не попал бы в цель. Была ли это приобретённая с кровью киндрэт острота взгляда или же не успевшие забыться до конца собственные навыки "что-то-в-кого-то-кинуть", сейчас это неважно. А важно то, что замёрзшей и от того, дополнительно имевшей причину быть не в духе, Кендре не хотелось получить горсть снега в лицо. Приятного мало - колючий холод на самом лице и ещё некоторое время мокрый после этого бело-серый шарф. Отвратительно.
- Аккуратнее, - не совсем дружелюбно, но всё же осторожно, девушка перехватила руку мальчика. По крайней мере ей хотелось думать, что она не ошиблась в идентификации пола ребёнка. Она слышала, как его сердцебиение на пару секунд участилось, но точнее определить пол это никак не помогло. Потому пришлось решить, что грязно-зелёная зимняя куртка камуфляжного окраса принадлежит мужскому полу.  Удивлённо распахнутые карие глаза смотрели на девушку взглядом полным непонимания.
А, ну да. Конечно. Обратиться к русскому мальчику на английском языке - простейший способ донести до него свою мысль. Зато четыре "мамаши" тут же активизировались. Понять это оказалось достаточно просто, не пришлось даже оборачиваться и пытаться донести мысль о том, что их биологически близкий маловозрастный человек не совсем аккуратно и совершенно неуместно раскидывается кусками снега. Ворвавшийся в уши Кендры звук, близкий к ультра и которому позавидовал бы любой летучий мышь, максимально доходчиво пояснил, что с "мамашами" договориться не получится.
Подавив раздражённый вздох, девушка чуть крепче стиснула зубы. Смысл что либо говорить, если вопли на русском она всё равно не поняла суть вываленного на неё. Только общий повышенный тон и резкие звуки наталкивали на общий концепт сказанного.
"Да их можно отправлять на войну", - отпустив руку мальчика и стараясь не поддаться рефлексу зажать уши, Кендра ускорила шаг, - "одна такая звуковая атака и конец войне".
В такие минуты невольно даже радуешься тому, что репродуктивная способность больше недоступна. Потому как, спешным шагом приминая снег на дороге и удаляясь дальше от ещё одного аргумента в пользу молчаливых пациентов морга, Кендра в очередной раз вспомнила, почему выбрала быть "старой кошатницей". Да потому что само по себе заведение потомства та ещё рулетка, где только один патрон - холостой. Ударит в голову дозировка природных гормонов чуть больше  - прощай здравый рассудок, привет поехавшая крыша. Нет. Нет, нет и ещё раз нет.

Чем ближе центр города, тем плотнее становился поток людей. Оно и понятно - суббота, выходной день у подавляющего большинства и те стремились отдохнуть за все пять предшествующих рабочих дней. Желательно ещё и авансом, чтобы в следующую рабочую неделю было о чём поговорить не только на перерывах, усиленно делая вид, что живут на широкую ногу. А собственный бюджет, это такие естественные мелочи, о которых даже вслух не говорят. И совершенно всё равно, что до зарплаты ещё добрая половина месяца.
Приходилось лавировать в толпе, чтобы ни в кого не врезаться.А ещё сожалеть, что нет собственной машины. Или лучше не машина, а другая клановая магия - невидимость и левитация. Привезённые из Франции зимние сапоги явно не справлялись с тем количеством снега, которого пусть и было всего три-четыре сантиметра от асфальта, но пальцы продрогли настолько, что Кин не ощущала их кончики.
А это совершенно не улучшало её настроение. Поневоле Кендра вернулась мыслями к тому, что заставило её покинуть относительно тихие и тёмные улицы района, в котором она жила, и отправиться в более оживлённое, светлое место. Холод только подстёгивал её собственное раздражение. Не спасала и куртка, призванная согревать зимой. Только шарф кое-как согревал шею.
Охладить себя и проветрить мозги? Чёрта с два, Софи с её очень специфическим наказанием не вылезала из головы. А рычащий в наушниках уже другой мужской голос не смог переубедить даже с помощью ударной дозы крещендо на своей гитаре, что всё это не стоит её мыслей и уж тем более переживаний.
Кендра пнула подвернувшуюся пустую жестянку. Та вылетела на проезжую часть и девушка увидела, как ту ещё больше смяли колёса проезжающих машин.
Нет, стоило. Хотя бы потому, что в мировосприятие Кендры не укладывалось - София, которую она, как ей казалось, знала семь лет вообразила, что может воспитывать Кин, как маленькую? Почему вдруг после обращения она перестала видеть в ней личность? Разве двадцативосьмилетняя девушка от крови киндрэт стала моложе на двадцать лет? Нет. Разве это перечеркнуло весь её собственный жизненный опыт и умножило все знания на ноль? Тоже нет. Или может Кин из взрослого человека превратилась в глупую, попсовую девочку с цветными прядями волос и брекетами на зубах? Снова нет.
Тогда какого хрена?
"Наверное, кичится своим возрастом - это у киндрэт с людьми общая черта."
Кин свернула с шумной улицы в более тёмную её часть. Арка, ведущая с улицы и дающая возможность автомобилям проезжать через внутренний двор, прекрасно закрывала от снега и ветра. Если бы ещё Кин была Асиман, а не Кадаверциан, то мысли о чём-то согревающем воплотились хотя бы в виде огня в руках. А так - пришлось лезть во внутренний карман чёрной куртки, которую Кин успела проклясть как минимум раз десять по дороге, и доставать пачку сигарет с вложенной внутрь зажигалкой.
Уже затягиваясь, Кендра заметила, что укрытие под аркой нашла не только она. Все эти обострённые чувства киндрэт хоть и были новым, непривычным приобретением, но девушка ещё не умела выделять из нужного потока то, что действительно важно или нужно. Сейчас, делая затяжку и прислоняясь плечами к кирпичной кладке, она только заметила пять силуэтов поодаль. А заметив, как несколько голов повернулись в её сторону, перевела взгляд на светлую часть улицы. Не до них сейчас. Не до обмена любезностями.
Сигарета согреться не помогала. Но отвлекала от мыслей, абстрагируя Кин и от холода, и от Софи. Горящий огонёк и привкус табака переключили внимание, как нельзя лучше. Даже непокрытая, припорошенная снегом голова и холодные уши остались за границами восприятия. Только пальцы, только сигарета в них и огонёк. Привкус табака во рту практически не ощущался. А всё потому, что оказались куда легче тех, которые Кин курила обычно. Кривые попытки продавщицы пояснить, что нужных нет и пришлось брать близкое к желаемому.
От воспоминаний о том, как Кин угораздило купить вместо сигарет какую-то дрянь, отвлекло внезапное чувство тревоги. Возникшее в районе желудке и стремительно нараставшее в течении одной секунды, пока  Кендра не почувствовала, как в её плечо утыкается палец. О, не прошло и полгода, как компания из пятерых неизвестных решает обступить Кин, заключив её в полукруг. Позади всё равно стена, деваться некуда.
"Ой, блять..." - с нескрываемой даже для самой себя досадой, Кин обвела людей взглядом. Медленно, словно пытаясь невербально предупредить людей, чтобы попросту не лезли к ней. Ну зачем. Зачем именно сегодня и именно сейчас. Ведь сорваться и отыграться на кучке неизвестных людей гораздо проще, чем на Софии, на которую Кин всё ещё злилась, но сорваться на которую не позволяла доля уважения к обратившей её. Инстинкт самосохранения из-за возможности быть убитой собственной наставницей тут явно ни при чём. На смерть Кендра насмотрелась в морге настолько, что к прекращению собственного бытия относилась довольно просто - после смерти совершенно не представляется возможности осознать своё небытие. Правда, предыдущие две смерти Кин не убедили в обратном, потому что после того, как всё уже прошло, за настоящие она их не сочла. Иначе бы Кин сейчас не стояла бы, глядя на лица непонятной ей национальности, которые смотрели на неё то ли, насмешливо, то ли угрюмо.
Один из них делает жест в сторону возле своего уха. Если бы он знал, что Кендра услышала бы его и так... Но та повторяет его жест и теперь музыка на надрыв звучит уже только в левом ухе. В правом тоже, но слабее - наушник Кин заткнула за шарф.
- Чем могу помочь? - не утруждая себя переходом на русский, поинтересовалась Кин. Это была одна из немногих фраз, которую она выучила на языке той страны, в которой сейчас жила, но произносить её предпочла именно на английском. Когда вот так пытаются зажать со всех сторон, это говорит о том, что вот как раз помощь таким людям не потребуется, а вот тому, кого они обступили - возможно. Произнесённый сквозь зубы вопрос нёс чисто риторическую и формальную роль. Даже если им и правда нужна помощь - плевать.
Упираясь лопатками в стену позади себя и чувствуя на себе дыхание не первой свежести, Кин поймала себя на мысли, что вот-вот её стошнит. Настигнувшее её зловоние оказалось похлеще трупного разложения, к которому она успела привыкнуть.
"Я уже и забыла, какие живые иногда мерзкие," - что же, ей об этом сейчас напомнили, да ещё и так, что Кин не смогла сдержать мышцы лица и немного скривилась. В ответ - смех. Понятно, видимо, именно так они предпочитают общаться с другими.
Несколько фраз на русском, из которого Кендра не поняла ровным счётом ничего. А кривая ухмылка на лице говорившего только подожгла тлеющий огонёк злобы внутри Кин.
В любом случае, даже если бы Кендра осталась человеком её реакция была бы одинаковой.
- "All I'm trying to do is live my motherfucking life, supposed to be happy, but I'm only getting colder", - прохрипело напоследок из наушников, когда Кендра убирала их в карман к телефону и под негромкий гомон закрыла замок-молнию на кармане.
А затем, после того, как Кендра щелчком пальца одного с другого отправила окурок в полёт прямо в нос самому вонючему из них, всё решилось в доли секунды. Напряжение последних дней требовало выхода. Натянутые нервы, невозможность быть услышанной, трудности на работе - всё это сплелось в один тугой комок, который сейчас попросту взорвался внутри Кин.
Главное правило улицы - если драка неизбежна, бей первым.
Продемонстрировав окружающим средние пальцы сразу на обеих руках, Кин тут же сжала их в кулаки. А вот тут её ждал один нюанс - её собственная сила, не без влияния крови киндрэт, возросла. И вместо того, чтобы просто оттолкнуть от себя ударами по очевидным мужским болевым точкам ниже пояса, именуемых в простонародье яйцами, Кендра откинула их на пару метров назад. Их крики боли пробивались к Кендре словно сквозь толщу воды. Даже вскрики со стороны улицы не привели её в чувство, когда девушка заламывала до резкого хруста кости руку одному из тех, кто направил в её сторону нож. Кость неестественно изогнулась, раздался звук разрываемой ткани и сквозь ткань дутой куртки мужчины показалась кость. С неровными краями и давшая свободу крови. Её запах тут же ворвался в ноздри Кин, но нет, еда сейчас её не интересовала. И даже то, что стычка была совершенно лишённая честности - тоже.
Человеку наверняка суждено было умереть от болевого шока или от потери крови. Кин помнила - София говорила ей о том, что киндрэт больше не убивают людей. Наверное, после такой выходки своего, как между собой великовозрастные называли новое поколение, "птенца" - Кендру могло ждать что-то ещё похуже, чем очередная смерть. Но, откидывая человека, чья рука больше никогда не будет такой, как прежде, и хватая за горло следующего, ещё невредимого, Кин не думала о последствиях. Пусть будет, что будет. Хочет София видеть в неё неразумное создание, которое живёт в мире третий день - пусть так. Хочет думать, что покровительство и максимально сильный надзор хорошо - пусть, плевать. Если теперь она для наставницы не личность, а кусок мёртвого мозга - то Кендра потратит вечность на изучение человеческих наук, а не клановой магии.
Под аккомпанемент ломающихся рёбер человека об асфальт росла и начинала выходить из под контроля ярость. Кендру колотило, но не от холода. А ещё эти люди, подвернувшиеся ей под руку, не смогли загасить злость, только разожгли ещё больше. Жаль, что свидетелей много. Но и с ними можно разобраться, если поторопится.
Она уже и забыла, каково это, по праву сильного решать судьбы людей. Что же, удачная возможность вспомнить. Заодно и окончательно упасть в глазах собственного клана, Кин всё равно для них никто, пока в её возрасте не будет стоять ещё пара нулей. И то это не могло дать никакой гарантии, что внезапно до неё снизойдут и вспомнят, что до обращения с её мнением почему-то считались. Нет, в дела киндрэт лезть у Кин никогда не было желания. Но то, что её внезапно превратили в пустышку - непростительно.

Отредактировано Kendra Kadavertsian (2017-12-13 01:01:08)

3

Москва раскинулась перед ним большой светящейся картой. Искрящей, шумящей и наполненной людьми. Грядущие праздники позолотили ночной город и наполнили его звуками рождественских "гимнов", запахами вина и специй, выпечки и попкорна. Дарэл не переставал удивляться как легко и бессмысленно чужие традиции приживаются в этой стране. Впрочем, жаловаться было не на что. Как бы слепо местные жители ни усваивали чужие обычаи, делали они это с огромным упоением и широким размахом. Улицы обволакивал свет гирлянд, в каждой витрине лежали еловые ветки, шарики, мишура, банты. Каждый уголок центральных улиц призывал погрузиться в атмосферу предпраздничного уюта, семейного тепла или простого, незамысловатого веселья.
Люди благодарно впускали атмосферу праздника в свои жизни и в свои мысли и брали от неё всё, что только могли взять.
Телепат кружил по ночному городу, ловя обрывки этих эмоций и пропуская их через себя. Это помогало успокоиться. Отвлечься. Чужие мысли, такие простые, незамысловатые, проходили через него стройным потоком, вымывая свои собственные, опустошая, очищая. Человеческие эмоции были легкими. Прогуливающиеся по улицам под мягким снегом, люди наслаждались субботним вечером, "сказочной" погодой, "красивым" снегопадом, "долгожданными" праздниками, до которых оставалось ещё две недели, но предвкушение которых уже царило в их мыслях. От многочисленных парочек тянуло сладким привкусом влюбленности, в их головах царило умиротворение и случайные кадры из фильмов и книг, от семей постарше шло что-то более монолитное, устойчивое. Ровное тепло и непонятное телепату облегчение. Иногда общая гармония взрывалась вспышками резкого раздражения, острого беспокойства, отдавала кислотой волнения и горечью суеты. Но всё это тонуло в бесконечном золоте огней и общего удовлетворения.
Человеческое умиротворение помогало отвлечься от того, что творилось на изнанке этого прекрасного гобелена. Помогало вытеснить из себя чудовищные образы, впившиеся в разум телепата после встречи с обезличенными киндрет, отвлечься от беспокойства, которое они вызывали. Разговор с Кристофом лишь добавил неприятных мыслей, и Дарэл чувствовал, что ему необходимо отвлечься.
Он бродил по городу, распахнув куртку и чувствуя, как мокрый снег ложится на непокрытую голову. Зима в этом году была на удивление мягкой. Телепат неспешно двигался по улицам, наблюдая за чужой жизнью, выцепляя случайные образы, мысли, эмоции, провожая их, проживая кусочки простых человеческих жизней, отключаясь ровно в тот момент, когда они переставали его интересовать. Не прикасаясь к ним, не погружаясь, позволяя протекать сквозь пальцы, оставляя за собой мимолетное тепло. Выбирая лишь то, что было светлым.
В ботинок ударился липкий снежок. Мальчишка лет восьми виновато пожал плечами, кинул "звините, дядь" и ринулся в очередной сугроб, чтобы схватить новый снаряд для обстрела двух своих товарищей. Ребенок искрил азартом и весельем. Мягко отстранившись от его бурных эмоций, телепат лишь улыбнулся, слегка приподняв уголки губ, стряхнул снег с ботинка и отправился дальше.
Внимание Дарэла как раз привлекла компания подростков, восторженно изучающих витрину магазина, когда картину умиротворения вдруг прорезал взрыв боли. Зверской, чудовищной, невыносимой боли, поданной в безумном коктейле первобытного страха и отупляющего шока. На секунду телепату показалось, что его самого ударили в солнечное сплетение, ослепили и связали в тугой узел. Сквозь общий фон паники и боли прорезались жесткие эмоции киндрет - ярость, бессилие, ненависть...
Снег вязко скрипнул под ногами, когда Дарэл сорвался с места.
Чужие эмоции глушили слух, притупляли зрение, но безошибочно вели его нужной дорогой. Волна человеческого ужаса возрастала с каждым шагом. Свидетели. Черт возьми, свидетели. У кого из братьев хватило ума устроить бойню на одной из самых оживленных улиц города? Тхорнисхи совсем потеряли разум? Асиманы проводят очередной эксперимент? Даже они не позволяли себе такого...
Завтра это будет во всех новостях...
Быстро, быстро, быстро. Мать вашу.
Слепо влетев в переулок, сканэр накинул оцепенение на квартал. Сколько смог. Ужас, растерянность, шок вызывали тошноту. Усилием, он отключился от чужих эмоций. В голове прояснилось.
Растолкав отупевшую толпу, среди которой каждый вдруг погрузился в свои собственные мысли и ненадолго отвлекся от всего происходящего вокруг, он вырвался к амфитеатру действий: сводчатой арке и маленькому дворику за ней. Посреди которого бесновалась хрупкая девушка, переламывая человеческие тела с такой злостью, что Дарэл мог почувствовать её даже сквозь собственный щит. Ни следа магии, ни следа извращенного наслаждения, присущего асиманам или тхорнисхам. Только злость, ярая, холодная злость, полная слепота и едва уловимое касание смерти. Кадаверциан.
Секунда ушла на то, чтобы схватить девушку за плечи, тесно прижимая её руки к туловищу, прижать к себе и максимально мягко, но коротко бросить на ухо, подкрепляя воздействием:
- Остановись.

Отредактировано Darel (2017-12-07 00:32:37)


Вы здесь » Киндрэт: дети ночи » Настоящее » 16.12.2017 Психология конфликта


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC